May 4th, 2016

turn

***

Судить тебя будут – по мастерству.
По силе любви твоей – любить.
Сумеешь ли так показать Москву,
Чтоб даже меня Москвой ослепить?
Меня – ненавидящую бензин,
Бетон домов и подъездов стыд,
Меня, которую ни один
Уж город не ослепит,
Поскольку мне не пятнадцать лет,
Уж всё я видела в первый раз!
Поскольку обуви в мире нет,
Не промокающей в нашу грязь!
Поскольку, вечно устав от дел,
Я всё спешу не-пойми-куда...

Как тонко голос её звенел,
Как отсекла она это "Да!".
А после – свет был, и свет был – звук.
И я не помню, о чём слова,
Но к горлу ком подкатился вдруг,
Когда предстала её Москва.

Я с тех недавних совсем времён
Брожу Москвою, живу Москвой.
И всё ловлю колокольный звон,
Как эхо дальнее рифмы той.
turn

"Лезвие бритвы"

                 (идея и название романа И.Ефремова)
                      Марине Цветаевой

Каким безумно оказалось длинным –
Длинней пути.
И даже ты едва до середины
Смогла дойти.

А разбегаться было так знакомо,
Так прост был бег!
Себе самой казалась невесомой,
Как белый снег.

Так были ярки солнечные вспышки
В стволах ольхи!
Так было жадно сквозь хрусталик льдышки
Глотать стихи.

Так было страшно первого – чужого –
Касаться лба,
Когда казалось малым даже Слово,
И вся судьба.

И преступленьем было бы разрушить
То взгляд, то смех.
Когда отдать, раздать хотелось душу –
На всех, на всех! –

Ещё странней, ещё бесповоротней,
Ещё нежней...
И ветка вербы – праздничной, субботней –
В руке твоей.

Рубцы в рубцы, порезы на порезы
И шрам – сквозь шрам.
И этот вкус холодного железа –
Ко всем стихам.

И этот ветер, ветер в грудь и в спину
Из темноты.
И вдалеке, на лезвии, Марина, –
Как вспышка – ты.
turn

***

Золотое солнце жмурится –
Ослепили купола.
Володимирская улица
Распахнула два крыла,
Протолкалась меж прохожими –
И помчалась вниз бегом!
И каштановые пёрышки
Разметались за углом.

Мы с тобой впервые в Киеве.
Мне становится теплей
От левобережных, ивами
Обжигающих аллей.
Фонари, брусчатка, лестницы,
Рыжих листьев мишура...
Володимирова крестница,
Выхожу я из Днепра.

А над Лаврой по-домашнему
Опускают темноту.
И горит окно монашее,
В эту жизнь впуская – ту.
И кивают нам, взираючи
Из иного бытия,
Володимир, Ярославичи –
Все Киянские князья.
turn

***

                  В библиотеке им. Ленина, 1998г

И только солнце щекотало взгляд
И лапки положило на окошко,
Да мост напротив был чему-то рад,
Весь изогнувшись ластящейся кошкой.

И старый Кремль глядел не свысока,
Но с горделивым, старческим вниманьем.
И мне казалось – все свои века
Сейчас бы отдал он за тягу к знаньям.

А изнутри –
                  скорее бы успеть,
Отснять, списать, запомнить на неделю.
А тем, кто всё списали и успели,
Осталось только в Штаты улететь.

А если нет –
                    лохматые очки
И голос, выдающий тягу к пьянству.
И там, где мозг касается руки, –
Нелепейшее в мире графоманство.
turn

***

Весна в Москве на Старой площади.
А я  – не то чтоб влюблена,
Но в ливне солнечном полощутся
Проёмы каждого окна.

Дома забыли, как сутулиться,
Порозовели от тепла.
И на старинной узкой улице,
Как встарь, звонят колокола.

Холмы, упрятанные в лестницы,
В стоянки зданий и машин,
Сегодня чехардят и бесятся,
И бьют сосульками с вершин.

И у тебя я в этой шумности
Краду тихонько по пути
Влюблённость в жизнь –
                         до безрассудности,
До невозможности уйти!
turn

Рождественская звезда (1)

И на помощь никого не зови,
Стань решительна, нежна и тиха.
Потому что нет на свете любви –
Есть осколки божества и стиха.

Кто-то тихий их снимает с ветвей
И в рождественскую сумку кладёт,
И невидимой походкой своей
Будит за день запорошенный лёд.

А на севере мерцает звезда,
Отражается в разбуженном льду.
И какая-то большая беда
Отступает, заприметив звезду.

Ты смотри на это, долго смотри.
И потом – не говори ничего.
А когда погаснут все фонари,
Может, сплавишь со стихом божество.
turn

Кассандра – Аполлону

Хороша награда для любимой –
Видеть всё, что будет впереди!
С каждым годом, что проходит мимо,
Нестерпимей боль в моей груди.

Cучьев треск – очаг ли то, костёр ли –
Не тепло мне дарит, не уют.
Для меня-то здесь уже всё стёрли
Треском этим в несколько минут.

Я кричу: "Очнитесь, люди, люди!"
Я молю: "Одумайся, Парис!"
Только знаю – это будет, будет,
Сколько я ни плачь и ни молись.

По ночам, глаза свои больные
Пряча в холодящей простыне,
Как я вам завидую, родные,
Что живёте, не поверив мне!

Ты, кто подарил мне это знанье,
А неверьем думал наказать,
Знаешь ли, как сладко наказанье
И как страшно, как мне страшно – знать?!
turn

***

                  “Живые не так приходят в дом”
                                                А.Тарковский



– Покружу, покружу,
Потужу, отслужу, провожу.
На межу у дороги осенний букет положу.
И ещё погожу,
Меж людьми поброжу,
Погляжу.
У постели твоей посижу –
Вдруг тебя разбужу.

Вдруг тебя разбужу,
Расскажу тебе, всё расскажу!
Всё, что знаю теперь, всё, с чем я ухожу –
Покажу!
И от новой беды огражу!..
Задрожу. Охлажу.
И страницу Евангелья
                               в пятой главе заложу.

Ухожу...
turn

***

Всё главное, что есть на этом свете –
Стихи и песни, и глаза друзей,
И – мокрые, распахнутые – эти
Глаза моих Апрелевских полей.

И всё, что есть и было в слове "мама".
И, может быть, за лесом – там, вдали –
В закатной дымке очертанья храма,
Что душу мне так долго берегли.
turn

***

А злые языки пусть говорят, что говорят –
Мы им с тобой не станем отвечать.
А мы пойдём встречать над Ловозёрами закат
И долго, взявшись за руки, молчать.

Нам скалы улыбнутся всеми складками гряды,
Заплачут всеми таяньями льдин.
Ведь мы-то понимаем, что у счастья и беды –
Один родник, и талисман – один.
turn

ПАНТУН (малайский стих)

Не лес, не степь, не брег морской
Уводят нас, влекут, зовут,
И мы, пленённые, гурьбой
В один вплетаемся маршрут.

Уводят нас, влекут, зовут
Ущелья странных, диких гор.
В один вплетаемся маршрут
Страстям своим наперекор.

Ущелья странных, диких гор –
Здесь эхо вторит плеску вод.
Страстям своим наперекор
Мы молча движемся вперёд.

Здесь эхо вторит плеску вод,
Здесь громкий звук влечёт обвал.
Мы молча движемся вперёд,
Туда, на Чёрный перевал.

Здесь громкий звук влечёт обвал,
Неверный шаг приносит смерть.
Туда, на Чёрный перевал,
Несёт нас жизни круговерть.

Неверный шаг приносит смерть.
Но мы должны туда дойти.
Несёт нас жизни круговерть
Освоить новые пути.

Но мы должны туда дойти,
Где крики птиц, где зелень хвой.
Освоить новые пути
И новый скит построить свой.

Где крики птиц, где зелень хвой
Ещё счастливыми нам быть
И новый скит построить свой,
И горьких истин пригубить.
lady

***

Как хорошо, что нынче – снег и свет,
Что я ничем не связана с богемой,
И что меня тошнит от сигарет,
И что измена мне ещё не тема,

И в светлом доме светлый человек
Меня встречает светлыми глазами...
Как хорошо, что нынче – свет и снег.
И это – всё, что было между нами.
turn

***

Я живу хорошо и ёмко.
Ну и ладно, и пусть не громко!
У меня есть большая ёлка
И Фейхтвангер на книжной полке.

А ещё у меня есть: роза,
Олимпийцы в античных позах
На картине в тяжёлой раме
(Кто не верит – взгляните сами).

Даже в дни, когда солнца нету,
Всё окрашено жёлтым цветом –
Это кресло, и лампа эта,
И обои с частичкой лета.

А когда просыпаюсь утром,
Вижу небо из перламутра
И улыбку одну – такую....
Я, как в сказке, её целую!

И всегда, при любой погоде,
Звуки музыки в доме бродят –
Даже в кухне, и даже – в душе!
(Кто не верит – зову послушать).

А ты смотришь, не понимая.
Удивляешься – как могла я?!
И печаль возводя до края,
Выплывает Луна больная.

Перекошенная от боли,
Всё глядит она, не моргая.
_____________

И тогда я шепчу: "Доколе?"
И стихами тебя встречаю.
sword

***

Когда Богом единым
      станет каждый кусочек живой,
Не опасной для жизни земли –
                        без урана и фтора,
Может быть, этот мир,
      где, с родною срастаясь толпой,
Мы считаем чужими
            города и наречья, в которых
Не случалось ни разу ни с кем говорить о любви...
Может быть, этот мир
     превзойдёт приграничные ссоры
И единою плотью
        предстанет пред общей бедой.

Когда время to have
        превратится сначала в have to,
А потом станет данником
                  юного can"я умею",
Может быть, пустота,
           что вокруг, победит пустоту
Что таилась в душе –
    новый змей сменит старого змея –
И наступят века самой горькой и сильной любви...
Может быть, и сама я
             когда-нибудь не пожалею,
Что однажды придётся
             шагнуть через эту черту...
_________

А сейчас я стою
   в тихом дворике. Крым. Звездопад.
В доме светятся окна,
                      там папа читает газету,
Делит новости с нами –
              со мною и с мамой; он рад.
Мне не жалко, что век
              на исходе, а жалко, что лета
Остаётся ещё дня четыре,
                      ну, может быть, пять.
А потом будет поезд,
          Москва и дожди до Крещенья
(Потому что в природе
            давно происходят смещенья,
И морозов теперь
      до Крещенья приходится ждать).
Я стираю купальник,
                    белёсый от соли морской
И стараюсь не помнить
            видений, что рвутся к бумаге,
Как и мусор вдоль пляжей,
                      пожары на Карадаге....
Мне – чуть больше, чем двадцать.
                 Идиллия. Счастье. Застой.
turn

***

    Вечер
            после бокала муската
    Делает мир таким,
            как он был когда-то.
    Так же
            пляшут в деревьях световые птицы,
    Так же
           хочется жадно, "на все сто"  – влюбиться.
  
    Кажется
            южным – тёплым и дерзким – воздух.
    Смотрят
           с небес по-детски большие звёзды.
    Сами
           легко танцуют ноги по тротуару.
    Мир
         становится добрым, знакомым старым –
  
    Тем, с кем росли когда-то на Чёрном море,
    Тем, кто таил надежду и власть во взоре,
    Тем, кто был даже лучше, чем мне казался,
    Тем, кто любил так сильно, что не признался –
  
    И оттого на сердце – тепло и вечно.
    Сколько у детства снов –
                                    столько будет встреч нам.
sword

***

    Что-то нет мне тёплого слова
    От обугленных южных гор.
    Мне мерещится север снова,
    Просветлённый его простор,
  
    Высь плато, по каким бродили,
    Озирая рельеф долин.
    Я нуждаюсь в спокойной силе,
    Что сокрыта в коре Хибин,
  
    В этом холоде, в этом долгом,
    Не сдающемся ночи дне,
    В обострившемся чувстве долга,
    В притаившейся глубине,
  
    В том радушьи, с каким из цирков
    Нас встречали глаза озёр.
    Я нуждаюсь в хорошей стирке
    Запылённых душевных пор,
  
    В чётких линиях, чьим узором
    Выправляли судьбу мою.
    И в бесстрашии – на котором
    Всё основано в том краю.
sword

(no subject)

И когда
            не останется света и снега,
Не останется
            мрака дремучих лесов.
И когда
            не предложат прохожим ночлега
Ни костёр,
            ни шалаш, ни соломенный кров,

И в осеннем,
           прозрачном насквозь, редколесье
Нашу глупость
           впитать не достанет земли,
И тогда
           у кого-то останутся песни –
Камертоном,
          звучащим в закатной дали.
turn

***

Ну, что же делать, если это так,
И нет, не существует Абсолюта.
Есть - нас объединившая минута,
Есть кафедра и есть старинный парк.

И мы всё чаще смотрим на Восток.
И мнится нам - как следствие, наверно, -
Что самым ценным в мире стали нервы.
И мир - скорее жалок, чем жесток.